«Противоположность двух поэтических миров» — Лермонтова и Пушкина — можно обобщённо выразить как противоположность между постановкой вопроса с его созерцанием и попыткой его практического разрешения в условиях принадлежности к нему. В этом смысле Лермонтов гораздо динамичнее.
В стихотворениях Лермонтова и Пушкина «Пророк» это проявляется самым наглядным образом. Фактически, лермонтовский «Пророк» — продолжение, вторая серия «Пророка» пушкинского. Если посмотреть на эти два стихотворения как на единое целое в двух частях, то мы легко увидим, что в первой части высшие силы вкладывают в человека пророческую мощь и посылают его в мир, а во второй показаны результаты этого прихода. Так и сам Пушкин, понимая свою избранность, ещё не ощутил в полной мере трагичности пребывания пророка на земле, его ещё согревала причастность к божественному. Лермонтов уже забыл это чувство, он прошёл через все ступени отрицания своего дара теми, ради кого был послан в мир. Его миссия потерпела крах, и он, разочарованный, горько сожалеет об этом. Он ушёл обратно в пустыню, откуда пришёл, и там только чувствует себя свободным и спокойным.
Пушкин шёл в мир, Лермонтов бежал из этого мира. Таковы и мотивы лирики обоих поэтов. Один играет как ребёнок и восторгается божественной мудростью, другой, полностью вкусив этой мудрости и узрев, что она превращается на земле в горечь и страдание, начинает задавать недоумённые страстные вопросы.