Московскую знать, кроме Фамусова и Скалозуба, в комедии представляют персонажи, появляющиеся только в сценах бала, а также внесценические персонажи, которых мы не видим на сцене, но о которых узнаем по рассказам действующих лиц. Благодаря им в пьесе усиливается ощущение повсеместной распространенности тех явлений, которые сатирически изображает Грибоедов, раздвигаются пространственные и временные рамки пьесы: вся Москва, вся Россия оказываются вовлеченными в действие.
Особенно ярко характеризуют Москву и ее дворянскую знать сцены бала, участниками которого становятся Горичи, Тухоуховские, Хрюмины, Хлёстова, Загорецкий, господа N и Б. Они как бы разыгрывают свой мини-спектакль со своим собственным «сюжетом», который ярко раскрывает не только их индивидуальные качества, но и черты, типичные для всей
московской знати. Во-первых, все они — убежденные сторонники самодержавно-крепостнического строя, заядлые крепостники, не видящие людей ни в своих слугах, ни в крестьянах, за счет труда которых они живут. Хлёстова, приехавшая на бал к Фамусову в сопровождении «арапки-девки» и собачки, просит Софью: «Вели их накормить, ужо, дружочек мой, От ужина сошли подачку». Рассердившись на своих слуг, Фамусов кричит: «В работу вас, на поселенье вас!»
Во-вторых, всех их объединяет главная в жизни цель — карьера, почести, богатство. Фамусов обхаживает Скалозуба в надежде выдать за него Софью только потому, что тот «и золотой мешок, и метит в генералы». Семейство Тугоуховских, услышав о Чацком, тотчас же пытается заполучить его в женихи своим многочисленным дочкам, однако, узнав о том, что он не «камер- юнкер» , не богат, даже и слышать о нем не хочет.
Протекция, кумовство — обычное явление в их мире. Не об интересах государства, а только о личной пользе и выгоде заботится каждый из них. Поэтому пристраивают они на теплые местечки своих родственников: а вдруг потом пригодится?
Московская знать крепко охраняет свои интересы. Человека ценят только по происхождению и богатству, а не по его личным качествам: ...у нас уж исстари ведется, что по отцу и сыну честь; Будь плохенький, да если наберется Душ тысячки две родовых, Тот и жених». Так говорит Фамусов, но такого же мнения и вся московская знать. Хлёстова, споря с Фамусовым о количестве крепостных душ у Чацкого, с обидой заявляет: «Уж чужих имений мне не знать!» Они действительно знают друг о друге все, и если речь идет о защите клановых интересов от лиц, на них посягающих, эти люди не постоят ни перед чем. Поэтому так дружно они клевещут на Чацкого: мало того, что при личной встрече он так или иначе оскорбил их (Горичу посоветовал уехать в деревню, посмел смеяться над словами Хлёстовой, назвал «модистками» дам, перенимающих, подобно графине- внучке, все иностранное и т. п.), он посягнул на самое святое: их уклад, вековой порядок, их правила, их принципы. Поэтому каждый из них принял то или иное участие в его травле: Г.N Г.D. постарались разнести сказанное Софьей о сумасшествии Чацкого по «всему свету», остальные с радостью сообщали друг другу эту новость, убеждая в том, что все поступки Чацкого объясняются лишь его безумием.