В поздних стихах Твардовского, в его проникновенно-личностных, углубленно-психологических переживаниях 60-х гг. раскрываются прежде всего сложные, драматические пути народной истории, звучит суровая память Великой Отечественной войны, отзываются болью нелегкие судьбы довоенной и послевоенной деревни, вызывают сердечный отзвук события народной жизни, находят торёстное, мудрое и просветленное решение "вечные темы" лирики Родная природа никогда не оставляет поэта равнодушным: он зорко подмечает, "как после мартовских метелей, / Свежи, прозрачны и легки, / В апреле — вдруг порозовели / По-вербному березняки", он слышит "невнятный говор или гомон / В вершинах сосен вековых" ("Мне сладок был тот шум сонливый. .", 1964), жаворонок, возвестивший весну, напоминает ему далекую пору детства Нередко поэт строит свои философские раздумья о жизни людей и смене поколений, об их связи и кровном родстве так, что они вырастают как естественное следствие изображения природных явлений ('Посаженные дедом деревца..", 1965; "Газон с утра из-под машинки 1966; "Береза" 1966) В этих стихах судьба и душа человеческая непосредственно смыкаются с исторической жизнью родины и природы, памятью отчей земли: в них по-своему отражаются и преломляются проблемы и конфликты эпохи.
Осознание того, что рождение и смерть разделяет целая жизнь, понимание того, что вспоминания о самых светлых днях жизни - и о детстве, прежде всего, - остаются с человеком всегда, вера в то, что силой мысли и воображения можно вернуть прекрасные мгновения бытия в самый страшный час его, - все это без высоких слов и трескучих фраз о смысле жизни и предназначении человека освобождает думы о конечности земного бытия от безысходной тоски.