При всех своих сомнениях Фома Пучов, хотя это отнюдь не героический характер и не холодный мудрец, не условный пересмешник, сохранил одну юношескую черту -романтизм Платонов вложил в жизнеощущения Пухова многое от своего восприятия революции как грандиознейшего события XX века, изменившего всю историю, окончившего былую, обидную для человека историю (вернее, предысторию) «Время кругом стояло как светопреставление», «глубокие времена дышали над этими горами» — подобных оценок времени, всех событий, изменивших историю, судьбу былого «маленького» человека, очень много в повести Платонов к 3927-1928 годам ощущал себя, былого романтика революции, страшно обиженным, оскорбленным эпохой бюрократизации Он. как Фома Пухов, спрашивал себя неужели правы те бюрократы из его сатирической повести «Город Градов», которые «философски» отрицают саму идею движения, обновления, идею пути, говоря: «...то, что течет, потечет-потечет и — остановится»? В «Сокровенном человеке» многие герои — и Шариков, и Зворычный — уже «остановились», уселись в бюрократические кресла, уверовали с выгодой для себя в «Собор Революции», т.е. в догмы ноной библии.