В 1916 году Есенин издал свою первую книгу «Радуница». Критики откликнулись на сборник поэта, подчеркивая, что «для Есенина нет ничего дороже Родины», что он любит её и «находит для неё хорошие, ласковые слова». Они отмечали задушевность и естественность его лирики; «На всём его сборнике лежит прежде печать подкупающей юной непосредственности... Он поёт свои звонкие песни легко, просто, как поёт жаворонок».
Современник Есенина профессор П. И Сакулин отмечал: «Весенним, но грустным лиризмом веет от "Радуницы" мила, бесконечно мила поэту-крестьянину деревенская хата. Он превращает в золото поэзии всё — и сажу над заслонками, и кота, который крадется к парному молоку, и кур, беспокойно квохчущих над оглоблями сохи». Критики обращали внимание на близость поэтики сборника к фольклору, на насыщенный народный язык. у Есенина можно выделить несколько вполне самостоятельных циклов. И все же в их взаимодействии можно обнаружить внутреннюю логику; образ трогательного и отважного Богомладенца в произведениях 1916-1917 гг. очень скоро сменяется образом «светлого отрока», в котором черты юного Спасителя несут на себе узнаваемую печать крестьянского детства поэта. Образ Христа-странника из стихов 1914 года трансформируется в произведениях революционного периода в образ вестника новой эпохи «светлого гостя» - «русского Мессию» и «нового Спаса».
Создавая свой поэтический миф о «русском Христе», Есенин обращался и ко взрослому, и к детскому читателю. Его творческое воображение занимал не только образ зрелого Христа, уже свершившего свой крестный подвиг, но и образ маленького Спасителя, о котором он писал с особой теплотой и нежностью, наделяя его чертами обычного ребенка. Интерес к образу Христа-младенца не случаен для Есенина, глубоко ощущавшего сердцевину русской народной веры - религию Богоматеринства, для которой в равной мере священными были понятия «мать» и «дитя». Детская чистота и незащищенность всегда воспринимались русскими писателями как проявления идеальных начал человеческой природы.