Его гениальное стихотворение «Шестое чувство» ( 1 92 1 ) заканчивается почти молением к Богу - дать шестое чувство, орган самовыражения. Иначе человек, знающий простые дары - «влюбленное вино» и «добрый хлеб, что в печь для нас садится», - так и не найдет ответа:
В прежние времена, когда мир еще только-только был создан Богом, «Солнце останавливали словом. Словом разрушали города». Это был тот важный и значимый этап в развитии человечества, когда люди умели слышать друг друга. Более того, они не бросались попусту словами, считая, что любая высказанная мысль может материализоваться. Слово было возведено в ранг чего-то возвышенного и недосягаемого - тот, кто умел им управлять, приравнивался в к высшим существам. В обычной же жизни люди выражали свои мысли и чувства цифрами, «потому что все оттенки смысла умное число перелает». Даже «патриарх седой», который сумел подчинить себе весь мир, с осторожностью относился к простым словам, считая, что использовав их по пустякам - непозволительная роскошь. Поэтому даже он, «не решаясь обратиться к звуку, тростью на песке чертил число»
Объясняя такое трепетное отношение к словам, Гумилев ссылается на Евангелие и отмечает, что это было завещано человечеству создателями мира. Именно в религиозных трактатах «сказано, что Слово - Бог». Однако, по мнению автора, со временем люди попросту об этом забыли. И в итоге само по себе слова было низложено до обыкновенного и примитивного средства передачи информации, оно утратило ту силу и величие, которыми когда-то было наделено. Гумилев сокрушается из-за того, что настали времена, когда словами нельзя остановить кровопролитную войну или же заставить звезды жаться «в ужасе к луне». Как поэт он видит свою миссию в том, чтобы возродить былое величие и могущество слов.