В 90-е годы, оттесненные на задний план левые боролись, как могли, и, наконец, вновь перехватили инициативу на выборах Уго Чавеса в Венесуэле в 1998 г., Лулы да Силвы в Бразилии в 2002 г., Нестора Киршнера в Аргентине в 2003 г., Табаре Васкеса в Уругвае в 2004 г., Эво Моралеса в Боливии в 2005 г\, Рафаэля Корреа в Эквадоре в 2006 г Началась борьба с бедностью и нищетой на континенте с самым высоким уровнем неравенства в мире. Этим правительствам досталось непростое наследие: затяжные рецессии, социальное неравенство, ослабленные страны. В странах, где бразды правления взяли левые, была реализована на практике успешная модель экономического развития с распределением доходов, несмотря на то, что она шла вразрез с мировыми тенденциями. Латинская Америка — единственный регион в мире, где смогли прийти к власти антинеолиберальные правительства, которые начали борьбу с иеолиберализмом. Значительные изменения к лучшему, произошедшие в обществе этих стран, сохраняются, что свидетельствует об успехе политического курса их правительств.
Лидерам левой ориентации впервые в истории удалось упрочить процессы региональной интеграции во всем регионе Латинской Америки и Карибского бассейна, процессы, происходящие относительно независимо от США. Таким образом, эти правительства выступают в качестве оси левых сил всего мира в XXI веке, и это касается даже новых европейских левых сил, как партии Сириза (Syriza) в Греции и Подемос (Podemos) в Испании. Несмотря на то, что некоторые из этих стран переживают кризис в настоящее время, в передовой манере предлагают преодолеть его именно латиноамериканские левые XXI века.
Правым приходит на ум лишь консервативные и репрессивные пути выхода из кризиса. Правительство Маурисио Макри в Аргентине — яркий тому пример. А ультралевые не имеют никакого политического веса. Судьба Латинской Америки в новом веке зависит от того, как разрешится спор между постнеолиберальными правительствами и неолиберальными планами восстановления экономики.